Фил поправил лямки рюкзака. Лабиринт Истины не был похож на обычный сад. Вместо зеленых кустов его окружали высокие, мерцающие стены, похожие на застывший дым. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустоте. *Тебе не стоит здесь находиться, Фил. Это место для тех, кто знает всё на свете.* Воздух пах старыми книгами и сырым камнем. Арчи, плюшевый пес в поношенном клетчатом шарфе, ковылял рядом. Его стеклянный глаз ловил тусклый свет. — Смотри под ноги, малец, — проворчал Арчи. — Это место любит закручивать реальность, как мокрое полотенце.
Тропинка сузилась. Фил почувствовал кожей холод, исходящий от стен. Они казались твердыми, но на ощупь были как лед. *А вдруг стены сомкнутся?* Мысль промелькнула в голове, как помеха на экране. Арчи вытащил из лапы маленькую лупу. — Не пялься в горизонт, Фил. Смотри на камешки. Правда обычно прячется в мелочах, а не в громких заявлениях. Фил кивнул, нервно теребя край своей куртки. Он хотел дойти до центра, но тишина становилась тяжелой, словно плотное шерстяное одеяло, которое мешает дышать.
Внезапно вспышка неоновых перьев разрезала серый сумрак. Птица с клювом, похожим на мегафон, приземлилась на ближайшую арку. — Стой! — пронзительно закричала она, и её голос завибрировал в груди Фила. — Видишь эти синие лилии? Не смей даже дышать рядом с ними! Каждый цветок в этом Лабиринте — смертельная ловушка. Один хлопок, одно касание — и ты навсегда превратишься в каменную статую. Я видела это тысячи раз! Глаза птицы были огромными и немигающими. Она звучала пугающе уверенно, словно знала о катастрофе всё.
Фил замер. Сердце заколотилось о ребра, как пойманная птица. Ладони мгновенно стали липкими. *Всё кончено. Ты в ловушке. Не двигайся, иначе погибнешь.* Синие цветы впереди выглядели красиво, но теперь они казались пульсирующими ядовитым светом. Узел в желудке затянулся так туго, что стало трудно дышать. Мир сузился до этих лепестков. Фил хотел броситься назад, но ноги налились свинцом. Предупреждение птицы эхом отдавалось в ушах, превращаясь в гул. Каждое движение теперь казалось шагом в пропасть, из которой нет возврата.
— Ты слышал это, Арчи? — прошептал Фил, и его голос дрогнул. — Нам нужно уходить. Здесь слишком опасно. *Ты такой трус. Даже птица сообразительнее тебя.* Внутренний критик устроил в голове настоящий праздник. Фил посмотрел на свои руки, ожидая, что они вот-вот начнут каменеть. Страх не был просто чувством, он стал физическим грузом на его плечах. Он не мог соображать. Каждая тень на земле теперь казалась ядовитой лозой, тянущейся к его щиколоткам. Птица сверху продолжала наблюдать, и её молчание давило сильнее, чем крик.
Арчи поправил свой клетчатый шарф и издал долгий, усталый вздох. Он не выглядел напуганным. Он выглядел... раздраженным. — У этой птицы очень громкий голос, верно? — пробормотал Арчи, протирая лупу концом шарфа. — Но «громко» не всегда значит «правда», малец. Это просто значит «громко». Арчи посмотрел на бледное лицо Фила. — Ты дрожишь, как лист на ветру. Это нормально. Твой мозг пытается тебя защитить. Он выполняет свою работу, даже если немного перебарщивает с драматизмом. Мы не обязаны верить птице только потому, что она орет.
Арчи указал лапой на небольшой приземистый каменный домик, спрятанный в углу за поворотом. — Видишь? Это наша крепость на ближайшее время. Там нет цветов, только надежный камень и пыльное окно. Фил не заставил себя ждать. Он рванул к домику, скрежеща подошвами по гравию. Он ворвался внутрь, захлопнул тяжелую деревянную дверь и сполз по ней на пол. Прохладный камень под пальцами помог заземлиться. Здесь, по крайней мере, «ядовитый» воздух не мог достать его сразу. Стены домика пахли мелом и старым деревом.
— Мне страшно, Арчи, — признался Фил, подтягивая колени к подбородку. — А если птица права? Что, если здесь всё — ложь? Арчи тяжело уселся рядом, его плюшевый зад издал мягкий звук «пух». — Послушай, Фил. Бояться — это нормально. Это даже довольно умно, когда тебе говорят, что ты превратишься в статую. Только дурак не почувствовал бы этот узел в животе. Не пытайся выгнать страх. Пусть сидит рядом. Он просто пассажир в твоей машине. Но он не имеет права хвататься за руль. Мы просто посидим здесь и понаблюдаем.
Арчи протянул Филу лупу. — Вот наш план. Мы не будем убегать, и мы не будем трогать эти цветы. Пока что. Мы используем «Прием Наблюдателя». Фил посмотрел на стекло лупы. — Что это? — Это когда ты перестаешь быть жертвой в этой истории и становишься детективом, — объяснил Арчи. — Мы смотрим на всё с безопасного расстояния. Собираем улики. Мы не верим птице на слово, но и не игнорируем её. Мы просто... ждем и проверяем, совпадают ли факты с тем шумом, который она подняла.
Фил подполз к маленькому окну. Ему всё еще хотелось спрятаться, но любопытство начало покалывать кожу. Он прижал лупу к стеклу. Синие лилии были прямо перед ним. Через линзу он видел тонкие прожилки на лепестках и золотистую пыльцу. *Они только и ждут, чтобы убить тебя,* прошипел голос в голове. *Правда?* — подумал Фил. — *Или они просто стоят здесь, потому что они — цветы?* Он наблюдал, как лепестки плавно покачиваются на ветру. Они не выглядели агрессивными. Они выглядели... просто живыми и очень красивыми.
— Смотри! — прошептал Фил. Маленький толстый шмель приземлился в самый центр синей лилии. Он поползал внутри, его мохнатые лапки покрылись желтой пыльцой, а затем он деловито перелетел на следующий цветок. Шмель не превратился в камень. Он не упал замертво. Он просто продолжал заниматься своими делами. Фил почувствовал странный толчок в груди — не страх, а вопрос. — Птица сказала, что *всё* здесь ядовито. Но шмелю плевать. Если бы птица была права на сто процентов, этот шмель уже стал бы галькой.
Арчи хмыкнул — сухой, шуршащий звук. — Именно. Одна маленькая деталь не вписывается в большую страшную сказку. Так и разрушаются чары лжи, малец. Ты находишь трещину в стене. Фил откинулся на каменную стену. Ему всё еще было страшно выходить наружу, и сердце всё еще бухало, но паника потеряла свою остроту. Он не был статуей. Он был мальчиком в домике, и у него появилось много вопросов к этой птице. — Посидим здесь еще немного, — решил Фил. — Мне нужно собрать больше улик, прежде чем я сделаю следующий шаг.
