В солнечном домике на краю Изумрудной долины жила девочка по имени Глория. Самым большим сокровищем в их доме был хрустальный цветок. Он стоял на подоконнике и, когда утреннее солнышко касалось его лепестков, начинал тихонько петь. Его мелодия была похожа на звон серебряных колокольчиков, и от неё в доме становилось уютно и радостно. Глория обожала слушать его волшебную песню, представляя, будто это поют сами солнечные зайчики, запутавшиеся в хрустале.
Однажды Глория играла с маленьким зеркальцем, пуская солнечных зайчиков по стенам. Один особенно шустрый лучик прыгнул прямо на хрустальный цветок. Девочка потянулась за ним, чтобы поймать, но нечаянно задела хрупкий стебелёк. Цветок качнулся, соскользнул с подоконника и с тихим, печальным звоном разлетелся на множество осколков. Волшебная песня оборвалась, и в комнате воцарилась оглушительная тишина. Сердце Глории испуганно замерло, а глаза наполнились слезами.
«Что же я наделала!» — прошептала Глория, глядя на сверкающие осколки. Ей стало так страшно, что она даже дышать перестала. Она представила, как расстроятся мама и папа, когда увидят, что их любимого цветка больше нет. Девочка быстро собрала кусочки в платочек и спрятала их под свою кровать. Ей очень хотелось, чтобы никто и никогда не узнал о её ужасном проступке. Она решила, что будет молчать и сделает вид, будто ничего не случилось.
Но без волшебной песни цветка дом казался пустым и грустным. Солнечные лучи по-прежнему заглядывали в окно, но им больше никто не отвечал серебряным звоном. Глория ходила тихая и задумчивая, и даже любимое какао с зефирками её не радовало. Тайна тяжёлым камнем лежала у неё на сердце. Родители заметили, что их весёлая дочка стала сама не своя. «Что-то случилось?» — ласково спрашивала мама, но Глория лишь качала головой, боясь поднять глаза.
Вечером папа сел рядом с ней на диван и обнял за плечи. «Знаешь, дочка, когда в нашем доме тихо, мне кажется, что даже часы начинают идти медленнее. Нам очень не хватает песни нашего цветка. И твоей улыбки тоже». Его голос был таким добрым и спокойным, что Глория больше не могла сдерживаться. Она поняла, что скрывать правду гораздо больнее, чем признаться в ошибке. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом.
Слёзы покатились по её щекам. «Папа, мама… это я…» — прошептала она дрожащим голосом. Глория достала из-под кровати платочек и развернула его. На ткани тускло поблёскивали осколки волшебного цветка. «Я нечаянно. Я играла и разбила его. Простите меня, пожалуйста! Я так боялась вам сказать». Она закрыла лицо руками, ожидая, что родители будут сердиться, но вместо этого почувствовала, как её крепко-крепко обняли с двух сторон.
«Тише, наше солнышко», — сказала мама, вытирая её слёзы. «Мы, конечно, огорчены, ведь цветок был нам дорог. Но твоя честность для нас во сто крат ценнее любой, даже самой волшебной вещи на свете». Папа добавил: «Ошибки совершают все, Глория. Главное — иметь смелость их признать. А разбитую вещь всегда можно попробовать починить, в отличие от потерянного доверия». Глории стало так легко, словно тяжёлый камень упал с её души.
На следующий день они все вместе достали баночку с волшебным клеем, который пах корицей и летним дождём. Они бережно склеивали осколок за осколком. Цветок снова стал целым, хоть его и покрывала сеточка тонких трещинок, похожих на серебряные паутинки. «Он больше не будет петь», — с грустью сказала Глория. «Кто знает, — улыбнулся папа. — Может, теперь у него появится новая, ещё более удивительная песня. Песня о храбрости и честности».
