Мамат бежал по Облачному Краю. Прыг! Скок! Облака под ногами были как огромные сахарные подушки. Мягкие, пушистые, белые-белые. Мамат подпрыгивал высоко, почти до самого розового неба, и весело хохотал. Ветер ласково щекотал его щеки и путал волосы. Вокруг пахло сладким ванильным мороженым и теплым летним дождем.
Рядом катился Пузырик. Его мармеладные колеса смешно шлепали по вате: чпок-чпок-чпок! Машинка мигала своей яркой фарой-улыбкой и пускала прозрачные пузыри. Один пузырь лопнул прямо на носу Мамата — дзынь! Мамат вытер нос и снова побежал вперед. В Облачном Краю всё было такое легкое, кружевное и очень-очень доброе.
Вдруг небо стало серым. На солнце наплыла огромная Туча-Ворчунья. Она была тяжелая, лохматая и очень сердитая. Туча громко сопела: пых-пых-пых! Она закрыла собой весь свет, и в Облачном Краю стало прохладно. Мамат остановился. Он посмотрел вверх, и его ладошки стали холодными. Туча казалась такой большой и непонятной.
Мамат прижал руки к животику. Внутри стало как-то тесно, словно там тоже поселилась маленькая тучка. Ушки прижались к голове, а ножки перестали прыгать. Туча-Ворчунья снова ухнула: у-у-у-ух! Она заслонила собой всё розовое небо. Мамату захотелось спрятаться за большое ватное облако, чтобы эта серая гора его совсем не заметила.
Пузырик подкатился поближе и легонько коснулся коленки Мамата своим теплым боком. Машинка мигнула фарой-улыбкой. Свет был золотистым и очень уютным. Пузырик не уезжал и не прятался. Он просто стоял рядом, а его мармеладные колеса вкусно пахли апельсином. Мамат почувствовал, как его плечи понемногу опускаются, а дыхание становится чуть-чуть ровнее.
— Посмотри, Мамат, — тихонько просигналил Пузырик. — Туча не злая. Она просто принесла свои чувства. Иногда каждому нужно побыть серым и громким. Она ворчит, потому что хочет, чтобы её просто увидели. Когда внутри собирается много-много всего, получается такая вот Туча-Ворчунья. Это совсем не страшно, это просто такая важная небесная погода.
Мамат посмотрел на Тучу. Она больше не казалась кусачей. Она была похожа на большой шерстяной свитер. Пузырик предложил: «Давай подышим вместе с ней?». Мамат набрал воздуха: ш-ш-ш-шух. И Туча в ответ тихонько выдохнула: ф-ф-ф-фух. А ну-ка, давай и мы вдохнем носиком и выдохнем ртом вместе с Маматом и Тучей. Вдох... и выдох.
Мамат подошел к краю Тучи и сел на мягкое облако. Туча была огромной, как гора, а Мамат — маленьким, как горошинка. Но ему больше не хотелось убегать. Он протянул руку и тронул серый бок Тучи. Он оказался прохладным и влажным, как туман в лесу. Туча больше не сопела громко. Она замерла.
Они сидели вдвоем: маленький мальчик и большая Туча. Пузырик светил своей фарой, и серые бока Тучи стали казаться серебряными. Мамат понял, что Туча просто отдыхает. Ей тоже нужно было присесть и помолчать. В Облачном Краю стало тихо-тихо. Только мармеладные колеса Пузырика иногда тихонько поскрипывали: скрип-скрип. Стало очень спокойно и очень безопасно.
Мамат зевнул. Его глазки стали тяжелыми, как мокрые облака. Он свернулся клубочком рядом с тихой Тучей. Пузырик выключил яркую фару и оставил только маленький ночничок. Сон приплыл на мягких лапах. Вдох... выдох... Туча укрыла Мамата своей пушистой тенью, как одеялом. В Облачном Краю наступила добрая ночь. Мамат спит. Пузырик спит. Туча тоже спит.
